Четвертого октября 1993 года президент России Борис Ельцин произвел государственный переворот, расстреляв собственный парламент. Мотивация расстрела была самая благородная: парламент стоит на пути гражданских свобод и тормозит развитие страны. Ну и что? Стало у нас больше свобод? И вообще: имеет ли президент моральное право расстреливать парламент, нарушая Конституцию государства? С этими вопросами мы вышли на улицы Омска. И вот что услышали.
Артем БОРДОВИЦЫН,
работник системы ЖКХ, 41 год:
Я вообще, если честно вам скажу, не приемлю силовых методов никаких. Разумные люди должны и умеют – просто не всегда хотят – находить слова, компромиссы и решать конфликты мирным путем. Я противник чрезвычайных мер.
Лариса ПОХОТИНА,
пенсионерка, 68 лет:
– Имеет ли президент моральное право расстреливать собственный парламент? Нет, конечно, нужно спросить у народа, необходим парламент или нет. Референдум был, кстати, и народ высказался против разгона парламента. А на мнение простых людей наплевали. Нужно было искать другой способ решить конфликт ветвей власти. Во всяком случае, никого не расстреливать. Чтобы не гибли люди.
Евгений ЖАРНИКОВ, предприниматель, 44 года:
– Про девяностые годы сказать нечего. То, что произошло, – беззаконие. Президент взял власть взяли вооруженным путем. Четвертого октября случился государственный переворот. Вся страна была в шоке. К власти пришли, мягко говоря, не те люди. Они продали нашу страну. Распродажа продолжается и сейчас.
Максим ГРЕБЕНЕВ,
временно не работает, 28 лет:
– Я считаю, свобод у нас особо не добавилось. Свобода появилась только в безнаказанности властей и тех, кто им служит. А расстрел парламента недопустим. Я тогда был маленький, многое не понимал. Но сейчас, с высоты прожитых лет, все ясно: президент должен работать в партнерстве с парламентом и в рамках , естественно, закона. Больше никак.
Алексей МИЩЕНКО, рабочий, 43 года:
– Расстрел парламента – это полностью неоправданно и незаконно. Свободы ограничили и продолжают это делать. То время в деталях обсуждать не могу, я только родился. Свободы сейчас какие-то есть, конечно, но они очень ограничены. И становится их с каждым днем все меньше.
Алексей ТИХОНЕНКО,
студент, 22 года:
– Я считаю, президент Ельцин сделал неправильный поступок. Расстреливать парламент было нельзя. Насчет свободы, во имя нее... Думаю, это лукавство. Даже больше: ложь. Свободы не стало больше. Может быть, даже меньше.
Виктор, пенсионер, 68 лет:
– Свободы? Свят-свят-свят! Столько «свободы», что это ужас и кошмар. Если бы свобода была нормальная, качественная, то есть человечная, – одно дело. А сейчас – кто кого надул или нагнул, тот и на коне. На пенсионеров власть наплевала и знать их не знает. А расстреливать парламент Ельцин не имел права. Он развалил страну. Это преступник, больше сказать нечего.
Андрей ХАРЧУК,
член бюро омского обкома КПРФ:
– 4 октября 1993 года — это финальный аккорд контрреволюции 1991-1993 годов, когда возник конфликт между президентом и так называемым «красно-коричневым» парламентом. Хотя, в принципе, этот же красно-коричневый парламент и избирал Ельцина на должность президента.
После переворота президент фактически не отвечает перед избирателями, не отвечает перед депутатами, а работодатель для (будь то бюджетная сфера или коммерческая сфера) – царь, барин и бог. У работника же не осталось практически никаких прав – это безвольный и безропотный скот, с которым можно делать что хочешь.
По проходившим недавно опросам 40% людей от 18 до 35 лет абсолютно уверены, что никогда не будут получать достойное вознаграждение за свой труд. И это, собственно говоря, можно сказать, эхо тех выстрелов 4 октября 1993 года, сделанных по парламенту.
Денис ЗАХАРЧЕНКО.
