ДВОЕ – ИЗ 140 МИЛЛИОНОВ

ТАКИЕ эпохальные события, как распад (развал) государства, не могли обойтись без последствий для граждан, чьей поддержкой в результате манипуляций удалось (пока) заручиться режиму спекулянтов и лавочников. Об этом красноречиво говорят «картинки с натуры», кои не редкость и в столичном регионе, и на «пилотной» территории. ТАКИЕ эпохальные события, как распад (развал) государства, не могли обойтись без последствий для граждан, чьей поддержкой в результате манипуляций удалось (пока) заручиться режиму спекулянтов и лавочников. Об этом красноречиво говорят «картинки с натуры», кои не редкость и в столичном регионе, и на «пилотной» территории. И там и тут полно нищих людей, выброшенных на обочину жизни неумолимым ветром социальной переориентации. Заводские цеха и студенческие аудитории заменены для многих грязными ступенями подземных переходов и духовной, вернее, «душистой» атмосферой мусорных баков. Еще вчера это звучало бы дико, а сегодня многие с будничным равнодушием взирают на то, как грамотные и полные сил люди, отринув гордость и стыдливость, пытаются заработать себе на хлеб насущный. Примеров тому так много, что только успевай фиксировать. СУББОТНИМ днем спускаюсь в подземный переход, что у цирка. Уже на подходе слышу песню, доносящуюся из темного зева подземного инженерного сооружения. Удивляться не приходится, ныне в любом подземном переходе среди скопища ларьков и павильонов звучат творения шансона, поп- и рок-музыки. Спустившись вниз, понял, как ошибался. В пустом переходе, сиротливо прижавшись к бетонной стенке с шестиструнной гитарой наперевес, стоял паренек и, отчаянно ударяя по струнам, пел что-то рифмованное (этот стон у них песней зовется?). У ног «трубадура» стояла картонная обувная коробка, на дне которой лежало несколько монет. Подхожу к исполнителю и интересуюсь его репертуаром. Слово за словом – разговорились, и я узнаю следующее: моего собеседника зовут Максим (он представляется Максом). Макс – студент одного из вузов Омска (платное отделение). Родители – рабочие завода СК – исправно вносили плату за обучение сына, пока не вмешался (Макс презрительно сплевывает) «долбаный кризис». Завод синтетического каучука, и без того балансировавший на грани остановки, вконец «залихорадило». В конце мая отца, 12 лет отработавшего наладчиком КИПа, «уходят» в неоплачиваемый и неограниченный административный отпуск и, видя, как тяжело матери – работнице вспомогательного звена – обеспечить сыну возможность постижения наук, Макс решил использовать свое умение играть на гитаре. Парень смеется: «Нас таких трое – Иосиф Кобзон, Пугачиха и я. Только первые двое совершают прощальный тур по стране, а я по подземным концертным «залам»… На момент нашей встречи Макс завершал третий день своих «гастролей». По его словам, «подают хреново», хотя останавливаются и слушают многие, бывают такие, кто вместо денег положит сигарету и все, а иные – постоят, послушают и уходят. На вопрос про учебу, Макс поведал, что на платном отделении его института учатся в основном дети обеспеченных родителей, не имеющих проблем ни с «баблом», ни с нужными связями. Некоторых однокашников моего собеседника подвозят к институту личные водители их «папиков»-предпринимателей и налоговиков, хозяев автомоек и депутатов. Макс говорит, что основной дискомфорт для него в его нынешнем занятии не сквозняки, гуляющие по переходу, не боязнь встретить знакомых, а представители доблестной милиции, которые частенько под разными предлогами навещают этот переход и предлагают гитаристу «дружбу» в обмен на спокойствие. Макс в раздумьях – несколько раз на него «наезжали» местные «смотрящие», считающие этот переход своей территорией. Улыбаясь, мой собеседник произносит горькую фразу: «Еще ничего не заработал, а уже масса предложений поделиться. В ста метрах от этого перехода стоит символ минувшей войны – легендарная «тридцатьчетверка» – и на фоне этой некогда грозной боевой машины, особенно зримо предстают проблемы не одного Макса, а целого поколения потомков победителей, ставших лишними в своей стране… В НЕСКОЛЬКИХ остановках от цирка расположен Ленинский рынок, один из крупнейших в городе. Особый колорит ему придаёт близость железнодорожного вокзала, а значит, и большой наплыв торговцев с ближнего зарубежья. После реконструкции рынок разросся и занимает огромное пространство – между железнодорожным вокзалом и Иртышской набережной. На фоне многоязычного гама и запаха овощей и фруктов, шашлыков и шаурмы здесь можно встретить представителей едва ли не всего постсоветского пространства. При внешнем хаосе рынок живёт по своим внутренним законам и распорядку. Устанавливает эти порядки отнюдь не государство. Беглого взгляда достаточно, чтобы увидеть «водораздел» между рыночной «элитой» и «неграми». В том конце рынка, что вытянулся в сторону Иртыша, находится торговый продуктовый комплекс «Находка». Рядом с ним вижу железнодорожный вагон, стоящий не на рельсах, как обычно, а на подпорках из кирпича и камня. Несколько работников выгружают из вагона на тележки разрубленные говяжьи туши. За процессом зорко наблюдает мужчина восточной национальности (надо полагать – работодатель) в спортивном костюме и кроссовках на босу ногу. Временами он покрикивает на разгрузочную бригаду – прямо как фараон на строительстве пирамид. Особенно достается от контролирующего невысокому мужику, чье телосложение походит скорее на теловычитание. Устав от работы, придирок «хозяина» и назойливых мух, слетевшихся на запах мяса, мужичок испрашивает разрешения покурить и отходит от вагона. Заметив мой любопытный взгляд, он спрашивает: «Ищешь халтуру? Бесполезно – здесь всё забито». Интересуюсь: сложно ли найти подработку? Виктор (так зовут нового знакомого) неожиданно отвечает цитатой из Евангелия: «Ищущий да обрящет…» В дальнейшем узнаю, что Виктор Грунин (фамилия изменена) недавно вернулся из заключения – три года за угон грузового УАЗа, и теперь, по его словам, «кантуется» на рынке, где не требуют ни прописки, ни характеристики. Батмай (так он зовёт работодателя) хоть и платит гроши (полтинник в час при наличии работы), зато всегда «отмажет» от милиции, где у него «всё схвачено». Виктору с его справкой об освобождении, шоферу по профессии, трудно найти другую работу. «Тут, – говорит, – нормальных, цивильных работяг пачками выбрасывают на улицу, и им приходится тоже держаться поближе к рынку – как раньше держались поближе к Дону…» Два человека – две судьбы, один в начале пути, другой – на излете его. Но оба вынуждены играть по жестоким правилам «суверенной демократии»… Автор – Олег КУЗНЕЦОВ.
Наверх